Олень
Весь день
Вовсю чудил:
Он облака вдруг разогнать решил!
Рехнулся, может быть, рогатый!
Иль глупость исподволь
Внушили супостаты,
Чтоб дураком ославить на округу?!
ЧуднОй Олень носился прям по кругу,
Рогами тряс,
Лягался и мычал,
И прыгал в высь...
До туч он не достал.
Устал Олень. Уж очень утомился.
И взмок как мышь.
В кусты Олень свалился.
Напрасный труд вконец его измучил...
Дождь ливанул
Из чёрной- чёрной тучи!
А мимо шёл весёлый хомячок.
-Зачем козлом скакал ты, дурачок?!-
Спросил Хомяк размокшего Оленя.
Олень заплакал в это же мгновенье.
И где б Олень потом не появлялся,
Над ним весь лес
Беззлобно надсмехался.
Смешон Олень в своём бездумном рвенье.
Он рассмешил лесное населенье.
Его увидя, даже зайцы ржали.
В лесу его за клоуна держали.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
